Годинник Elysee 49041 Rose gold TOURBILLON

Бренд: Elysee

Модель: Elysee 49041 Rose gold

Пол: Мужские часы

Механизм: Механика с ручным подзаводом (калибр Е188)

Корпус: Розовое золото 18K

Размер корпуса: Диаметр 42 мм, толщина 10,6 мм

Стекло: Сапфировое

Тип браслета: Кожаный ремешок черного цвета 

Водозащита: 30 метров

Функции: Дата, индикатор запаса хода 

Турбийон, Прозрачная задняя крышка

 Преодолеть силу земного притяжения человек мечтал всегда. Легенды и мифы всех народов запечатлели сказания о смельчаках, попытавшихся взлететь — и поплатившихся за свою дерзость. Но прошли столетия, и, благодаря достижениям авиации и аэронавтики, мечта человечества все же частично воплотилась в жизнь. Поспорить с гравитацией стало возможно — пусть не самостоятельно, пусть с помощью сложной и дорогостоящей техники. Но мало кому известно, что еще в 1801 году отрицать влияние гравитации посмел король часовых мастеров, гениальный изобретатель Абрахам-Луи Бреге. Именно в 1801 было запатентовано «изобретение, применимое к приборам измерения времени» — Tourbillon Regulateur, или турбийон. Великий часовщик потратил на его создание долгих пять лет; в 1823 году он умер, успев продать за свою жизнь всего-навсего 35 таких часов. Кто-то объясняет столь низкий спрос тем, что его изобретение  опередило свое время, иные мотивируют это высокой сложностью и дороговизной механизма, а некоторые и вовсе склонны считать это красивой, но бесполезной игрушкой. Так ли это? Чтобы разобраться, какая из версий ближе всего к истине, следует обратиться к истории создания этих механизмов и рассмотреть причины, побудившие великого мастера вступить в борьбу с законами природы. Точность хода часовых механизмов во все времена была одной из главных забот часовых мастеров. После различных оптимизаций конструкции узлов и деталей часов, усовершенствования регуляторов хода, механизации обработки деталей, устранения многих других факторов, подвластных человеческому искусству, часовщики вплотную подошли к, казалось бы, неразрешимой проблеме — влиянию на ход часов силы земного притяжения. Особенно сильно страдали от этого распространенные в эпоху мастера карманные часы. В отличие от напольных, они не находились все время в одном положении, а лежали в жилетных карманах своих владельцев то так, то эдак, сохраняя, правда, преимущественно вертикальную ориентацию. Эти изменения положения негативно отражались на точности хода, так как баланс часового механизма под влиянием гравитации смещался от геометрического центра и изменял амплитуду своих движений. В зависимости от направления этого смещения, часы начинали уходить вперед или отставать, причем однонаправленные погрешности имели свойство накапливаться, а разнонаправленные — компенсировать друг друга. Именно эту возможность компенсации Абрахам-Луи и решил использовать для нейтрализации влияния земного притяжения. Исходный расчет великого мастера был прост: если часы в течение одной минуты держать в одном положении, а затем столько же времени — в другом, то две накопленных погрешности просто перечеркнут, сведут к нулю друг друга. Однако в реальной жизни ни один владелец не станет следит за тем, чтобы его часы пребывали в разных положениях одинаковое время. Значит, это нужно обеспечить средствами механики, и тогда гравитации сама себя «обезвредит». Сконструированное новшество представляло собой миниатюрную мобильную платформу, на которой помещались все детали часового механизма с балансом в центре. Платформа совершала полный оборот вокруг своей оси за минуту. Зафиксированный на ней баланс, по сути, в каждый момент был неточен, однако все его неточности компенсировались в течение одного оборота всей платформы. Чем чаще часы меняли свое положение — тем точнее они шли. С самого начала такие часы стали привилегией богатых людей. Каждое устройство, собранное из сотен микроскопических деталей и весящее не более одного грамма, создавалось годами и только по индивидуальному заказу. Изготовление этого шедевра было под силу только опытным часовщикам. Итак, турбийон сложен, хрупок, астрономически дорог . И — то ли вопреки этим факторам, то ли благодаря им — является безусловной принадлежностью элитных часов и бесспорным свидетельством тонкого вкуса и умения ценить истинное искусство. Парадокс? Отнюдь нет. Просто к ним, как и к любым другим шедеврам, неприменимы критерии оценки заурядных вещей. Они демонстрируют безграничные возможности настоящего мастерства — а это дорогого стоит, не так ли?